Премьера спектакля «Пластинка на костях» состоялась 6 и 7 декабря в театре Savor в Форт-Лодердейле. И, пожалуй, главное, что хочется сказать сразу: это был не просто показ новой пьесы. Это был тот редкий случай, когда спектакль случается — с актёрами, со зрителями, с пространством и временем.

Текст спектакля прошёл долгий путь: от моего рассказа The Kiss, написанного в 2010 году и исполненного Сиэттлским радиотеатром, до сценической версии, созданной вместе с Романом Михеенковым, который как режиссёр и соавтор превратил монопьесу в спектакль для нескольких актёров с ключевым персонажем Мима. 

«Пластинка на костях» — это история Лены и Дани, людей, чья любовь и расставание разворачиваются на фоне советского времени, эмиграции и долгой внутренней дороги друг к другу. Это пьеса о памяти и выборе, о том, как личные чувства сталкиваются с эпохой, а прошлое продолжает звучать в настоящем — как музыка, записанная когда-то на хрупкой пластинке.

Роман поставил эту пьесу в Минском камерном театре, и тогда я не смогла присутствовать ни на репетициях, ни на премьере — увидела спектакль только по специально для меня снятому видео. И даже через экран было ясно: он вдохнул в текст жизнь и трепет. Как будто включил свет — и персонажи ожили.

Мим — тот, кто сочиняет историю

Именно в минской постановке появился персонаж Мима. Он находится на сцене на протяжении всего спектакля, не произнося ни слова. Ему Лена и Даня рассказывают свои тайны, обиды и страхи. Он любит и жалеет, иногда передразнивает, иногда подбадривает, задирается. Он словно сочиняет эту историю прямо на сцене, здесь и сейчас.

Во флоридской постановке нам невероятно повезло с исполнительницей роли Мима — Викторией Гулевич. Гибкая, точная, артистичная, она понимала задачу с полуслова. Мим в её исполнении стал нервом спектакля, его дыханием.

Два состава — два разных дыхания

Репетиции спектакля проходили у меня дома. Все актёры играли со всеми. И только за неделю до премьеры мы окончательно решили, что в субботу выйдут Татьяна Родос и Михаил Модро, а в воскресенье — в свой день рождения — Надежда Сикорская сыграет Лену с Михаилом Вайнтрубом.

Один режиссёр. Одна пьеса. Один Мим.

Но получилось два разных спектакля.

Татьяна Родос сделала акцент на женственности своей героини. Она опытная радиоведущая, и её голос буквально завораживал. Михаил Модро — актёр с режиссёрским образованием и тонким чувством деталей — придумал множество нюансов в образе Дани. Он играл роль Тапёра и Дани и сам играл на клавишах — потому что он ещё и музыкант.

Для Михаила Вайнтруба Михаил Модро записал фонограмму. Вайнтруб настолько точно имитировал игру, что многие зрители были уверены: он играет сам.

Михаил Вайнтруб и Надежда Сикорская сыграли спектакль более драматично — с накалом, почти на грани. Это было другое дыхание, другая эмоциональная температура.

Зал и катарсис

После спектаклей у многих зрителей были мокрые глаза. Их реакция была почти физически ощутима. Люди подходили обниматься. Плакали. Благодарили.

Мне кажется, в эти вечера произошло то, ради чего зрители вообще приходят в театр.

Катарсис.

Один из зрителей написал:

«Спектакль пробил насквозь. С возрастом обрастаешь защитными слоями, и вещи перестают дотягиваться до внутреннего ранимого. А тут — неожиданно, врасплох, очень трогательно».

Актёры чувствовали то же. Татьяна Родос написала после премьеры:

«Иногда кажется, что в театре любви больше, чем в повседневной жизни… Магия театра в том, что спектакль можно повторить, но невозможно прожить его с теми же зрителями»

Театр как общее дело

Сегодня мы готовимся к гастролям. Сначала — несколько городов Флориды, затем Нью-Йорк и, возможно, другие штаты.

Мы сами себе продюсеры. Сами договариваемся с залами и сайтами продажи билетов, сами делаем афиши и заказываем рекламу. Это стало моей работой. Писать новые пьесы пока не хватает времени, но у меня есть запас уже написанных — и есть замыслы для будущих спектаклей.

Я хочу отдельно отметить самоотверженную работу нашего художника Лины Канер. Она рисовала декорации, помогала с костюмами, накладывала грим — и во многом сформировала визуальный язык спектакля.

Генри Гринберг занимался звуком и светом, разбирал и собирал ширмы — вместе с актёрами, не занятыми в спектакле, и с их семьями.

Это был проект всего театрального коллектива.

Перед гастролями мы планируем точечные доработки: изменить костюм Надежды Сикорской, заменить часть фотографий, проецируемых на экран, и аккуратно вернуть в спектакль несколько фрагментов оригинального текста, вырезанных ещё в Минске, — своего рода небольшую хирургическую операцию, чтобы зрителю яснее открылось, что именно движет героями.

Театр и сообщество

Наш театр существует уже семь лет и очень нуждается в спонсорской поддержке.

Поддержка бизнесов важна не только для улучшения финансовых возможностей будущих постановок, но и для получения грантов от государственных и частных фондов. Фонды хотят видеть, что театр поддержан местным сообществом, что он действительно нужен.

А наш театр — это больше, чем театр.

Это сообщество недавних и давних эмигрантов. Мы поддерживаем друг друга, советуем, помогаем словом и делом. Мы выбираем репертуар, думая о нашей аудитории, и тонко чувствуем, какие темы сегодня особенно отзываются.

И, возможно, именно поэтому в зале было так много слёз.

Потому что театр — это место, где не стыдно быть уязвимым и открытым.

Наталья Гринберг,

художественный руководитель театра

«У самого синего моря»,

соавтор пьесы «Пластинка на костях».